Дальше – тишина.
Дальше – тишина.

Он брел в темноте по холодному песку, вслушиваюсь в пронзительную тишину кругом. Нет, ни одного голоса человеческого. Лишь едва заметно плещется вода в заливе. Время? Сколько же было времени? Да и было ли оно вообще в тот момент? Наверное нет.
Остановиться. Вздохнуть еще раз. Поднять глаза на полную луну и опуститься коленями на песок. Маленькие песчинки так приятно ласкают ладони…
В такие моменты он невероятно остро чувствовал свое одиночество. Вот здесь и сейчас – он один. И даже пробовал произносить это слово вслух, как будто пробуя его на вкус. Но оно было совершенно безвкусным.
Хотелось ли ему, чтобы кто-нибудь из его многочисленных приятелей или подружек разделил с ним эту ночь на берегу? Нет. Слишком хорошо было одному – но и слишком одиноко.
Он подумал о том, что скоро придется возвращаться в Большой Город. Мысль была определенно неприятной, совсем неуместной и будто источала дурной аромат. И правда, а что там, в Большом Городе? Небольшая однокомнатная квартирка на самой окраине, кредит за машину и нелюбимая работа. Грязная посуда в раковине и темные окна каждый вечер.
Утро в пробке на машине, подрезали, не дали перестроится, нет мест на парковке.
Офис, отчеты за август и переход на новую систему, пустая болтовня в ICQ и бизнес-ланч в первой кафешке.
Все как у всех. Все как у людей.
Женщины. Они его любят. Он хорош собой и образован. Хорошее чувство юмора в сочетании с некоторой романтичностью всегда привлекали их. Узнавая, что у него есть отдельная жилплощадь, место в хорошей компании и спортивная машина они пытались сразу строить далеко идущие планы. Потом женщины переезжали к нему, мыли посуду, готовили, как правило, не очень вкусную пищу и иногда стирали вещи. Ночами они занимались сексом, а утром ели наспех приготовленный завтрак. И разъезжались по пробкам на работы.
Женщины приходили и уходили, а он не пытался удержать ни одну из них.
Друзья смеялись: да ты, мужик, просто Казанова!
Он улыбался и отвечал: мне ничего не стоит завоевать женщину, но я не знаю, что делать с ней дальше.
Ему было около 30 лет.
Ночь, тишина, с воды тянет холодом.
Случайно вырвавшись из Большого Города за сотни километров, он и подумать не мог, что эта ночь на заливе станет для него откровением.
Один, один, один. Кто-то когда-то сказал, что у одиночества вкус полыни. Горький и терпкий, но благородный.
Чушь! У его одиночества не было этого вкуса.
Звезда расчертила небо и погасла. Как давно он не видел падающих звезд. Ведь надо успеть загадать желание, так?
Желание… Хм. А их нет. Нет желаний. Нет мечты. Есть обязанности, ответственность, права, в конце концов… «Как же так? Неужели я живой мертвец? - пронеслось в голове, – Есть планы, обещания, но мечты-то нет… Вот такой мечты, что бы загадать ее, пока падает звезда…»
И что-то произошло, словно какой-то перелом случился в душе.
«Нет, так нельзя. Нельзя жить без мечты, ведь я будто без будущего живу. Надо что-то обязательно загадать. Отчаянно несбыточное, сказочно неправдоподобное, по-детски наивное»
Он поднял голову и начал пристально всматриваться в ночное небо.
Очередная звездочка расчертила темно синюю ткань неба светом. Так короток был ее полет, так стремителен. Он успел произнести лишь одно слово: чудо.
И сколько он не всматривался в темноту вселенной, больше падающих звезд в эту ночь он не увидел.
В тишине, на берегу, под открытым небом августа он уснул.
…
Ранним холодным утром друзья нашли его на пляже. Слабая улыбка застыла на лице, а рядом, на песке было начерчено слово «чудо».
Чуда не случилось. Его сердце остановилось на рассвете, пока он спал.